Часть третья · Как научиться думать

Строгий судья и хороший адвокат

Глава 245 минут1 045 слов

В фокусеК другим — с пониманием, к себе — с ответственностью, а к фактам — с объективностью.

Представьте, что ваш знакомый опоздал на встречу на полчаса. Вы сидите в кафе, смотрите на часы и постепенно начинаете раздражаться. «Какой безответственный человек! Неужели так трудно выйти из дома пораньше? Совершенно не уважает чужое время».

А теперь представьте, что на ту же встречу опаздываете вы сами. Но у вас, разумеется, есть уважительные причины. На дорогах ужасные пробки, предыдущая встреча неожиданно затянулась, а перед выходом из дома раздался важный телефонный звонок. Вы ведь вовсе не безответственный человек. Просто так сложились обстоятельства.

Получается любопытная вещь. Когда ошибается другой человек, мы склонны искать причину в его характере. Когда ошибаемся сами — во внешних обстоятельствах.

Психологи называют склонность переоценивать личные качества человека и недооценивать влияние ситуации фундаментальной ошибкой атрибуции. При этом собственные и чужие ошибки мы нередко объясняем по-разному: чужие — недостатками характера, а свои — неблагоприятными обстоятельствами.

Если студент опоздал на занятие, преподаватель может решить, что он ленивый и недисциплинированный. Но, возможно, студент работает по ночам, чтобы оплачивать учёбу, ухаживает за больным родственником или просто столкнулся с неожиданными трудностями.

Студент проскальзывает в аудиторию с опозданием, в руке всё ещё телефон с недоговорённым звонком; двое однокурсников переглядываются
За поступком стоят обстоятельства, которых мы не знаем

Разумеется, студент действительно может быть безответственным. Однако проблема заключается в том, что мы слишком быстро выносим приговор, не располагая достаточной информацией.

По отношению к другим мы часто выступаем строгими судьями, а по отношению к себе — искусными адвокатами. И что интересно, наши адвокатские способности особенно ярко проявляются, когда дела идут не так, как хотелось бы.

Я люблю футбол и с интересом наблюдаю за послематчевыми пресс-конференциями тренеров. После победы мы нередко слышим: «Мы прекрасно подготовились», «Наша тактика сработала», «Ребята полностью выполнили установку».

Но после поражения выясняется, что всё шло по плану до 35-й минуты. А потом случилась роковая 36-я: защитник совершил ошибку, судья не заметил нарушения, мяч неудачно отскочил от штанги, а поле оказалось слишком тяжёлым. При этом соперник как будто и ни при чём. Его мастерство, грамотная тактика и хорошая игра остаются за скобками.

Тренер объясняет что-то за столом пресс-конференции, а за окном позади него команда соперника радуется победе
После поражения виноваты поле, судья и отскок

Конечно, не все тренеры ведут себя подобным образом. Некоторые умеют признавать собственные ошибки и отдавать должное сопернику. Но именно поэтому их признания производят такое сильное впечатление.

В психологии существует ещё одно понятие — self-serving bias, или искажение в собственную пользу. Мы склонны приписывать успехи своим способностям и правильным решениям, а неудачи объяснять внешними обстоятельствами.

Получил повышение? Значит, заслужил благодаря трудолюбию и профессионализму. Не получил? Начальник несправедлив, в компании процветает фаворитизм, а руководство не умеет ценить талантливых сотрудников.

Успешно завершил проект? Отлично поработал. Проект провалился? Подвели партнёры, изменились рыночные условия, сотрудники не справились с задачами.

Возможно, всё это действительно так. Но не исключено, что мы просто пытаемся защитить собственную самооценку. Признать ошибку неприятно. Особенно если мы привыкли считать себя умными, компетентными и предусмотрительными людьми. Поэтому наш внутренний адвокат всегда готов предложить убедительное объяснение, почему мы ни в чём не виноваты.

Со временем я стал замечать подобные закономерности и в автобиографиях известных людей. Я люблю читать воспоминания и большие интервью предпринимателей, руководителей компаний, политиков и других людей, добившихся успеха. Такие истории позволяют узнать, как принимались важные решения, какие трудности приходилось преодолевать и что помогало достигать поставленных целей.

Однако мне не раз доводилось впоследствии встречаться с другими участниками описанных событий. И, к моему удивлению, я иногда слышал совершенно другую версию произошедшего.

В воспоминаниях одного человека всё выглядело логично и последовательно. Он предвидел развитие событий, принимал смелые решения, преодолевал сопротивление окружающих и в конце концов добивался успеха.

Другие участники той же истории могли помнить её совершенно иначе. Оказывалось, что решения принимались коллективно, обстоятельства складывались не совсем так, а заслуги и ответственность распределялись между людьми по-другому. Причём я вовсе не уверен, что другие участники рассказывали более правдивую историю. У каждого из них могли быть собственные интересы, обиды и представления о произошедшем.

Это заставляло задуматься. Возможно, никто из них сознательно не обманывал. Наша память ведь не видеокамера, которая точно записывает события и хранит их в неизменном виде. Вспоминая прошлое, мы в некоторой степени заново его реконструируем. И часто, сами того не замечая, придаём своим поступкам больше логики, последовательности и благородства, чем было в действительности.

К тому же мы уже знаем, чем закончилась история. Нам легко представить прошлые решения как результат дальновидности, хотя в тот момент будущее было совершенно неопределённым. Поэтому я стараюсь относиться к автобиографиям и интервью с определённой осторожностью. Передо мной не обязательно история о том, как всё происходило на самом деле. Это история о том, как один из участников помнит и объясняет произошедшее.

Но ведь подобным образом мы рассказываем не только о больших исторических событиях. Мы постоянно пересказываем друзьям, коллегам и близким собственные истории.

Вспомните, как мы рассказываем о конфликте с начальником, ссоре с другом или неудачной сделке. В нашем изложении собственные поступки обычно выглядят разумными и оправданными, а действия другой стороны — странными, несправедливыми или даже недобросовестными.

Причём зачастую мы искренне верим в свою правоту. Мне кажется, особенно важно помнить об этом людям, принимающим решения, которые влияют на судьбы других.

Представьте руководителя, который принял ошибочное решение. Компания понесла убытки, проект не состоялся, сотрудники потеряли время и деньги. Он может признать, что неверно оценил риски, переоценил собственные возможности или не прислушался к разумным возражениям коллег. А может объяснить всё неблагоприятной рыночной ситуацией, некомпетентностью исполнителей и неожиданными действиями конкурентов.

Второй путь психологически гораздо комфортнее. Он позволяет сохранить представление о себе как о хорошем руководителе. Но у него есть серьёзный недостаток. Если во всех неудачах виноваты окружающие и обстоятельства, зачем менять собственные решения и поведение?

При этом я вовсе не призываю руководителей брать на себя ответственность за всё происходящее. Есть события, которые невозможно предвидеть, и обстоятельства, на которые невозможно повлиять. Вопрос в другом: насколько честно мы готовы разобраться в причинах произошедшего, даже если выводы окажутся для нас неприятными?

Мне кажется, здесь стоит придерживаться простого правила: к другим — с пониманием, к себе — с ответственностью, а к фактам — с объективностью.

Когда другой человек совершает ошибку, попробуй спросить себя: «Каких обстоятельств я могу не знать?» Когда ошибаешься сам, задай другой вопрос: «Что зависело от меня и что я мог сделать лучше?» Не нужно автоматически оправдывать окружающих или обвинять себя. Важно научиться рассматривать разные объяснения, прежде чем делать окончательные выводы.

Молодой человек один за столом с плохим результатом перед собой пишет короткий честный список
Что я мог сделать лучше?

Такой подход не гарантирует, что мы перестанем ошибаться. Но он помогает нам быть справедливее к окружающим и честнее с самими собой.

Впрочем, следовать этому совету непросто даже автору этой книги.

Если вам вдруг не понравилась моя книга, прошу учесть, что писал я её в крайне стеснённых обстоятельствах и к тому же плохо себя чувствовал. Иначе она наверняка получилась бы гораздо интереснее и успешнее, чем все эти бестселлеры бездарных авторов, которым просто повезло.